Марина Пронякова (proniakova) wrote,
Марина Пронякова
proniakova

Categories:

«У москвички две косички, у узбечки — двадцать пять»

Сугубо субъективные суждения

Лондон, ноябрь 2016 года


        Много лет назад, когда я училась в первом классе, моя тётя подарила мне набор кукол в национальных костюмах. Небольшие фигурки мальчиков и девочек из Грузии, Литвы, Туркмении, Молдавии, Армении, Эстонии и других союзных республик, единых своей нерушимой дружбой. Всего их было 15. Когда тётя вручала мне этот подарок, она сказала, что я живу в большой стране и что в этой стране живёт много разных народов, имеющих свои традиции и костюмы. Я часто разглядывала эти фигурки и детали костюмов. Особенно мне нравился грузинский мальчик в широких чёрных штанах и длинной черкеске, подпоясанной белым тонким поясом, и девочка-узбечка в шёлковом красном платье, зелёных шароварах и такого же цвета тюбетейке. По плечам у неё рассыпалось множество тоненьких косичек.

При виде узбечки на ум приходили строчки из стихотворения А. Барто «Твой праздник. День 7 ноября»:

У узбечки нет привычки
Две косички заплетать:
У москвички две косички,
У узбечки — двадцать пять!

    Со временем куклы растерялись, а в мире многое изменилось.




       

Я стою в очереди на границе в аэропорту Хитроу. Она, как гигантская змея, опоясывает несколькими кольцами огромный зал. Регулирует очередь молодая девушка в хиджабе, которая с трудом говорит на английском. Её радостно приветствуют прибывшие в Британию арабы, и вместо ожидаемого Good morning! я всё время слышу: «Салам алейкум!». Арабов девушка выстраивает в отдельную короткую очередь. Но не всех, конечно, а только тех, кто уже британские граждане.


       

Все остальные «дети народов Мира» безропотно стоят друг за другом. В большинстве своём это большие арабские семьи с несколькими детьми. В их одеяниях преобладают чёрно-коричневые тона, все женщины в хиджабах, а мужчины в кашемировых пальто, рваных джинсах и небриты. Дети плачут, а остальные члены семей без умолку что-то обсуждают.

Яркими пятнами в очереди выделяются отрешённого вида индианки. Их сари изящны и насыщены красками, а сами женщины преисполнены достоинства. Они стоят в очереди молча, и кажется, что не в очереди они вовсе, а просто поставлены здесь для красоты и любования.

Весьма привлекательно смотрятся негры, прости Господи, ну никак не привыкну называть их по-другому. Если в Америке они называются афроамериканцами, это понятно. Они из Африки и живут в Америке. А если я не знаю, где они живут, и хочу о них рассказать, как мне их толерантно назвать? Наверное, просто африканцами. Так вот, африканцы как на подбор— все высокие, сильные, энергичные. Они доброжелательно улыбаются и тихо разговаривают. На мужчинах яркие длинные свободные рубахи, все женщины в европейских одеждах. Спины у женщин ровные, а попы круглые и упругие.


       

Впереди меня стоит большая группа туристов из Японии. Нет-нет, они не в кимоно, конечно. У японцев появился новый вид национальной одежды — маски. В масках все поголовно, от пожилых людей до малышей. А если увидите в очереди лица азиатского типа, но без масок, то это не японцы точно.

Москвички также в национальной одежде, не все, конечно, но многие. Это соболиные или норковые короткие шубки и длинные, выше колен, сапоги на огромных шпильках. Я называю такие сапоги бл***кими, но это исключительно из зависти, потому что моя нога в них не влезает, а на таких шпильках я не только ходить, даже стоять не могу. Белокурые волосы девушек в косички не заплетены, они в художественном беспорядке прямыми прядями разбросаны по блестящему меху.

Точно таких же девушек я видела недавно на крыше Миланского собора. Тогда я подумала о том, как же сильны стереотипы! Видишь молодую девушку, одетую в меха, в таких вот сапогах на крыше — и сразу в голову приходят какие-то неправильные мысли. А на самом-то деле девушка приехала познакомиться с мировым культурным наследием. Ведь и так может быть, правда?

Два часа ожидания в этой пёстрой очереди проходят совсем незаметно. Я приближаюсь к месту, откуда видны стойки, за которыми работают офицеры миграционной полиции. С любопытством разглядываю их лица — несколько индусов в чалмах, арабки в хиджабах, латиноамериканцы, афробританцы. Каким-то пришельцем из другого мира на фоне такого этнического многообразия смотрится седовласый голубоглазый пограничник. Так и хочется назвать его — национальное меньшинство.

Мои знакомые встречают меня в аэропорту, и мы едем к ним домой. Они живут в одном из лучших и уж точно самом кошерном районе Лондона — в Golders Green. Сегодня суббота, и шабат ещё не закончился, поэтому большая часть магазинов, ресторанов и кофеен закрыта. Да и людей на улице не так много. Все мужчины, которых я увидела из окна машины, одеты в чёрное, на головах у них либо широкополые шляпы, либо кипы. Из-под одежды выглядывают шерстяные нитки-цициты, ветер их теребит, и они развеваются при движении. В Golders Green самое крупное в Британии поселение ортодоксальных евреев.

Кстати, из Англии евреи были изгнаны при Эдуарде 1. Он, как водится, назанимал у них денег, а когда пришло время отдавать, решил вопрос кардинально. Намного позднее, уже в середине 17 века, Кромвель, которому тоже были нужны деньги, позвал евреев обратно. В конце 19 века они начали осваивать Golders Green, экологически чистый район на севере Лондона.

  


         Вам никогда не кажется, что вокруг какой-то театр абсурда? Или что вы сходите с ума? Со мной такое время от времени случается. Чаще всего это происходит тогда, когда я узнаю нечто, что совершенно не укладывается не только в мою систему знаний, но в моё представление о ней. Поясню. В Иерусалиме люди, которые живут в стенах старого города, в шабат могут гулять с детьми и толкать перед собой коляску — и Бог их за это не покарает. Так как в Лондоне такой стены нет (странно, да?), то был найден вот какой выход. Вокруг
Golders Green была натянута проволока, символизирующая иерусалимскую стену. Благодаря этому стало возможно гулять с колясками по субботам. Но тут возникла другая трудность: проволока должна полностью оплетать район, но если враги её где-то перерезали, то всё, ничего не считается и ты нарушаешь заповедь. Поэтому целостность стены-проволоки регулярно проверяют. Но вся беда в том, что проволока может быть повреждена именно во время шабата, что проверить никак нельзя по той же самой причине, по которой нельзя в этот день сеять, косить, вязать снопы, зажигать и гасить огонь и толкать коляску. Всё это грех. Вот как раз в этом самом месте я и начинаю задаваться вопросом о состоянии своего сознания.


     …А сегодня в
Kenwood House я увидела её. Правда, она была не узбечкой, а негритянкой. Но косичек было заплетено никак не меньше чем 25!


Tags: heathrow, london, proniakova marina, сугубо субъективные суждения
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments